Ковбой и Колумб с Рамблы

Трудовые будни живых статуй со знаменитого бульвара

Ковбой и Колумб с Рамблы | фото: Филипп Шамшин
фото: Филипп Шамшин

Говорят, что загримированных чудаков, развлекающих праздных прохожих, можно было встретить на Рамбле еще в 30-е годы. Но их настоящий звездный час пришелся на конец девяностых и начало нулевых, когда из легкого способа заработать монетку перформансы живых статуй стали превращаться в искусство, а сами они оказались в ряду символов Барселоны. Чтобы узнать больше об этой любопытной профессии, «Твой город» поговорил с Луисом и Жозепом, или... Ковбоем и Колумбом, как зовут их на бульваре

16.00. Ковбой Луис

The living statues of La Rambla

Разгар летнего дня. Вокруг гудит Рамбла, точнее, самая широкая ее часть, Санта-Моника. Разомлевшие от солнца туристы вяло бредут в сторону моря. Человек, с которым я пришел провести его рабочий день, смотрится в небольшое зеркальце и четкими, спокойными движениями наносит на лицо грим медного цвета. Его зовут Луис, и он работает Ковбоем, совмещая это занятие с постом секретаря Ассоциации живых статуй. Трудовые будни моего героя похожи один на другой, задачи - тоже: выбрать позу, застыть, услышать звон монеты, падающей в коробку, ожить, покрутив лассо над головой, сфотографироваться с заплатившим за услугу прохожим, снова замереть. Он приехал в Барселону из Аргентины 30 лет назад, пробовал себя на разных работах, пока не занял свое место на Рамбле. «Сначала образы менялись, - говорит он, - потом знакомый подсказал мне взять образ Ковбоя. Я так отлично вписался, что уже почти 18 лет с ним не расстаюсь».

Гримируясь, Луис вспоминает то золотое время, когда деятельность уличных артистов не была лицензирована и облагаема налогом, стоять разрешали по всей длине Рамблы, а щедрые туристы, не размениваясь на медяки, бросали в коробку тяжелые монеты по 2 евро, а то и бумажные банкноты. Потом все изменилось. Когда на Рамбле появились десятки статуй румынского происхождения (слепив костюмы из подручных материалов, они выходили на бульвар целыми семьями), власти придумали выдавать лицензии. Для участия в конкурсе на их получение требовалось художественное или театральное образование. В итоге отобрали 30 человек. Ну что ж, прекрасно, убрали лишних людей, остались только те, кто относится к своей профессии серьезно. Правда тут же возникли новые проблемы: все статуи согнали на Рамблу Санта-Моника, где зевак и прохожих меньше всего. «Кроме того, ну как можно заработать, если мы стоим в пяти метрах друг от друга? - жалуется Луис. - Никто не хочет фотографироваться со всеми сразу, и в итоге монета достается одному». Раньше, по его словам, туристы, гуляя по бульвару, успевали подойти к нескольким его коллегам, да и эффект неожиданности — когда стоящая под деревом фигура вдруг оживала — работал лучше.

“Война никогда не заканчивается - раньше воевали с правительством Триаса, теперь воюем с Адой Колау”

The living statues of La Rambla

На часах уже почти половина пятого. Солнце упрямо не хочет приближаться к горизонту, воздух раскаляется еще больше, но ковбой Луис как будто не чувствует жары. Он рассказывает про Ассоциацию живых статуй, специально созданную для взаимодействия с городскими властями. «Только нас все равно никто не слушает. Петиции принимаются и оседают в столах чиновников. Наверное, мы так хорошо вошли в образ, что нас перестали считать за людей, - горько шутит артист. - Вот, например, второе лето подряд на Рамбле проходит фестиваль уличной еды, и нас  выселяют отсюда на две недели на Рамблу Раваль, что выглядит просто издевательством. Война никогда не заканчивается - раньше воевали с правительством Хавьера Триаса, теперь воюем с Адой Колау (прим.ред. - бывший и нынешний мэры Барселоны)».

The living statues of La Rambla

Луис убежден: уличное искусство нельзя загонять в рамки. Барселона, по его мнению, всегда была питомником талантов, причем часть из них вышла именно отсюда, с Рамблы. Некоторые артисты образовали профессиональные труппы, вроде Tricicle, другие добрались даже до Cirque du Soleil. А все почему? «Да потому что была свобода самовыражения и конкуренции!» Вздохнув, Луис надевает шляпу, становится на постамент и замирает в позе ковбоя, готового в любую секунду вытащить кольт, я же иду знакомиться с другим известным на Рамбле персонажем.

The living statues of La Rambla

The living statues of La Rambla

16.30. Колумб Жозеп

Рабочий день Жозепа Кардоны - коренного барселонца с интеллигентными манерами и тонкими чертами лица - напротив, уже подошел к концу. Ему 62 года, и каждый день, с 10 утра до 4 дня, он - Христофор Колумб. С каждым туристом двойник великого мореплавателя ставит незамысловатую миниатюру - указывает пальцем вдаль, точь-в-точь, как его каменный собрат на колонне в Старом порту, а те быстро включаются в игру, всматриваясь в горизонт, словно там и правда в любую секунду покажется терра инкогнита. Изначально Жозеп хотел рассказывать на Рамбле сказки, но оказалось, что делать это на самом знаменитом бульваре Барселоны нельзя. «Мне полицейские сами посоветовали попробовать побыть статуей, - признается артист. - Можно было выбрать роль Хищника или Колумба. Так как про Хищника я ничего не знал, то стал Колумбом, сам сделал костюм и разработал образ».

За плечами Жозепа - карьера дизайнера интерьеров и владельца магазина эксклюзивной одежды - занятия, которые он бросал сразу, как только достигал определенного уровня. «Потому что всякий раз становилось скучно, - объясняет он. - Я всегда хотел заниматься творчеством, и здесь нашел наконец свое призвание. Да, для многих уличное искусство выглядит недостойным звания постоянной работы, но я считаю иначе, и мои родственники и друзья меня в этом поддерживают». Еще барселонский Колумб признается, что, хоть и проводит день на одном месте, наедине с собой он почти не остается - нужно реагировать на прохожих, играть свою роль. На жизнь в целом он смотрит оптимистично, правда недовольство сложившейся на Рамбле ситуацией тоже испытывает. Это он придумал называть Санта-Монику концлагерем для живых статуй. После вынужденного переезда сюда отношения между артистами стали из рук вон плохими — постоянные склоки и даже драки за места. «Тут почти никто не общается между собой, и уж тем более в бар после работы мы вместе не ходим, - рассказывает Колумб. - Та же Ассоциация - это всего пять человек из тридцати, и общего мнения они не выражают». Надежды на Аду Колау (мол, что что новая мэр, известная своими левыми убеждениями, позволит статуям вновь рассыпаться по всему бульвару) себя не оправдали, все, чего удалось добиться, это разрешения иногда меняться местами, чтобы хоть иногда стоять в тени.

сейчас русские туристы все больше с понурыми лицами ходят и часто кидают медяки, а раньше они были веселее и не бросали меньше одного евро»

The living statues of La Rambla

Естественный вопрос про заработок вызывает у Жозепа улыбку - об этом у него спрашивают все. «В хороший день можно набрать больше ста евро», - объясняет он. И тут же сетует, как сильно повлиял кризис на его доходы. «Например, сейчас русские туристы все больше с понурыми лицами ходят и часто кидают медяки, а раньше они были веселее и не бросали меньше одного евро». Интересно, а у него самого бывает отпуск? Выясняется, что да, бывает, но поскольку лето - это сезон заработка, о традиционном для испанцев отдыхе в августе можно и не мечтать. С Рамблы первооткрыватель Америки ненадолго исчезает зимой, появляясь, впрочем, сразу же, как только в порт заходят круизные лайнеры.

The living statues of La Rambla

День движется к концу, я ухожу с непрерывно шумящей Рамблы, с которой у многих из нас началось знакомство с каталонской столицей. А они, занятые своим странным искусством, остаются, чтобы каждый день, в жару или дождь, стоять здесь и заставлять то пугаться, то смеяться прохожих. Частичка души Барселоны, красноречивое напоминание о том, что, если в этом городе способны ожить даже статуи, значит другие чудеса тоже возможны.