Игорь Померанцев: «Я чувствую себя дома на европейских сквозняках»

Игорь Померанцев: «Я чувствую себя дома на европейских сквозняках» | фото: Надежда Серебрякова
фото: Надежда Серебрякова

Его детство и юность связаны с Украиной, работа с пражским офисом Радио Свобода, дом с Германией и Великобританией, стихи и проза с русским языком. Поэт, писатель, журналист Игорь Померанцев рассказывает журналу «Твой город» о своем восприятии Барселоны, стоящей на перекрестке культур  — какой она видится ему на слух, на вкус, на ощупь

- Вы неоднократно бывали в Барселоне и раньше, что вас привело сюда на этот раз?

Я приехал читать прозу и стихи и заодно записал для своей радиопередачи «Поверх барьеров» полдюжины барселонцев, главным образом, «новых» барселонцев, говорящих по-русски. Знаете, к радиоинтервью можно относиться как к легковесному жанру, но если ты разговариваешь с интересными собеседниками, ты начинаешь чувствовать себя социологом и позволяешь себе делать какие-то обобщения. Вот что я заметил: Барселона, Средиземноморье – это, конечно, винная культура. И те русские и украинцы, которые хоть как-то соприкоснулись с винной культурой у себя дома, чувствуют себя здесь естественней. А северянам, выросшим на водочной культуре, адаптация дается трудней.

- А вы, будучи знатоком вина, автором книги «Красное сухое», как здесь себя ощущаете?

Я по паспорту британец, так что привык к фунтам, дюймам, шиллингам. Когда я приезжаю в Америку, я привыкаю к шкале Фаренгейта, а после возвращаюсь к шкале Цельсия. Но для меня еще очень важна винная точка отсчета, винные границы. Есть края, где растет виноградная лоза, и есть почвы, где она уступает место картошке, пшенице, свекле. Там, где растет виноград, я чувствую себя на родине. Так вот, Барселона готова услышать признание в любви и готова разделить эту любовь с теми, кому винная культура не чужда.

- Вы, наверняка, встречаетесь с этим городом уже как старые знакомые?

С городами бывают разные отношения. Есть города, так и остающиеся чужими. А есть города, на кладбищах которых лежат твои близкие. Например, Черновцы, с ними у меня интимная связь, поскольку там похоронены мои родители, бабушка, тети, и эта связь глубокая: примерно два метра. Еще у меня близость с городами, где я писал, сочинял что-то. Впервые я приехал в Барселону сравнительно молодым человеком, мне было за тридцать. Тут я писал стихи и прозу, испытывал маленькие писательские радости. А сочинительство, особенно стихи – это же интимная сторона жизни. Значит, Барселоне есть место в моем эмоциональном мире. Отпечатки ее пальцев можно найти в моих книгах. И это не криминальное досье, это досье моей чувственной жизни. Так что к Барселоне я отношусь с пристрастием. Это сложные, интимные отношения. Нет, они не безоглядно счастливые. Когда любимый город видишь крупным планом, то начинаешь замечать трещины, грибок на стенах, траур под ногтями. Я думаю, что интимное включает в себя и низкое и высокое, крупный план и мелкий.

- Если бы вас попросили составить звуковую карту этого города, какой бы она была?

Ну, звуковую карту Барселоны сделали уже до меня. Именно в Каталонии живет горстка выдающихся художников радио, работающих в жанре арс-акустика, то есть «искусство звука». Они принимали участие в цикле передач «Голоса городов мира», и барселонский проект был одним из лучших. Фрагменты из него я передавал у себя в «Поверх барьеров». Акустический образ Барселоны — вдохновляющий, по крайней мере, меня, как человека чуткого к звуку (в этом смысле дельфины и летучие мыши — мои союзники). Так вот, мне, дельфинам и летучим мышам очень нравятся шипящие согласные морских волн, шепоты и крики городских улиц и площадей, тонкие переливы детских голосов, зловещее воркование голубей.

- И тем не менее, предположим, вы тоже участвуете в этом проекте, какой голос или звук был бы доминирующим?

Я бы повернулся лицом к морю и записывал все, что связано с морем. А ночью записывал бы сны Барселоны, то, что она бормочет на арабском, на древнееврейском, на испанском, на каталанском. Вот это «бормотание во сне» я бы записывал в готических кварталах города. Знаете, у средневековых алхимиков, астрологов, магов был свой способ прочтения городов. Они читали их ногами, шагая по улицам, потому что каждый булыжник что-то говорит, что-то помнит. Я люблю подобное антропоморфное отношение к натуре, которая кажется неживой. Ведь город — это не просто какое-то скопление камней, асфальта, цемента, бетона, стекла. Город одушевлен человеческим дыханием, голосами, прикосновениями. У Барселоны, как у каждого серьезного города, есть свое тело: руки, ноги, глаза, уши, свои крики, шепоты, рокотание, музыкальные пассажи, фиоритуры, которыми «изрыт его воздух», как писал Пастернак.

- А если говорить об антропоморфном образе Барселоны, как бы вы его себе представили?

Я когда-то написал рассказ, где мой герой сидит на пригорке и трогает рукой мох, зеленый, мягкий мох. И ему приходит в голову строчка «у меня кожаный, у тебя бархатная». Вот Барселона для меня «бархатная». Я прикасаюсь к ней и вспоминаю зеленый, свежий мох. Это круг осязательных ассоциаций. С Барселоной у меня роман. Есть города маскулинные, мужские, с ними у меня не было бы романа. В лучшем случае —дружба. А с Барселоной у меня получился роман, любовный.

- Говорят, что основа всякой симпатии и даже любви – детский опыт, который откликается нам в другом. Какой опыт вашего детства, проведенного в Черновцах, откликается здесь, в Барселоне?

Я называю Черновцы «сквозняком лингв». Для меня с детства было естественно, что вокруг говорят на нескольких языках, что я включаю дома радио и слышу румынскую речь, украинскую, русскую. Это была естественная лингвистическая полифония. В этом смысле параллели с Барселоной, конечно, есть. Она тоже — перекресток культур: испанской, каталонской, отчасти юга Франции, Прованса, Италии. Я думаю, что вот этот «сквозняк лингв» и есть культура. Ты уже в детстве получаешь прививку от однообразия, единообразия. Таких перекрестков, сквозняков в Европе много. Этот детский опыт часто откликается во мне. Я чувствую себя дома на европейских сквозняках.

- А какая музыка ассоциируется у вас с Барселоной?

Я скоро возвращаюсь в Прагу, на свое радио, Радио Свобода, возвращаюсь с записями голосов, и уже сейчас думаю, какая же музыка будет звучать в моей передаче. Я нашел здесь городской фольклор, нашел колоритные рок-группы, ансамбль Barcelona Klezmer Orchestra, познакомился с каталонской певицей, которая поет по-русски. Она подарила мне свой альбом. Но все-таки сквозной музыкальный лейтмотив Барселоны – это музыка ветров. Ее слышишь на берегу, в порту. На этот город дышат средиземноморские ветра, в разные времена года дышат по-разному. Если бы я был композитором, то я бы соткал музыку Барселоны из их голосов.

Игорь Померанцев

Справка

Игорь Померанцев родился в 1948 году в Саратове. Рос в Забайкалье и Черновцах. В 1978 году эмигрировал в Германию, с того же года — гражданин Великобритании. Первый опыт работы на радио получил в 80-е, сотрудничая с русской службой BBC. Сегодня он известен как многолетний ведущий передачи «Поверх барьеров» на Радио Свобода, среди собеседников которого были поэт Иосиф Бродский, переводчик Дмитрий Набоков, философ Александр Пятигорский, писатель Лоренс Даррелл, оперная певица Чечилия Бартоли и множество других интересных людей. Ну а те, кто следит за современной русской поэзией и прозой, конечно же, знают Померанцева как неподражаемого эссеиста и поэта, самый последний сборник стихов которого - «Смерть в лучшем смысле этого слова» - увидел свет в 2015 году.