Семейное дело

Семейное дело | Иллюстрации и фото: Катя Дарвай, Мария Хлебникова
Иллюстрации и фото: Катя Дарвай, Мария Хлебникова

Есть много разных способов узнать город — например, через его архитектуру, памятники или биографии гениев, которым выпало здесь родиться и вершить великие дела. Также можно прочесть с десяток посвященных ему путеводителей, пройтись по музеям и сделать пару-тройку кругов на туристическом автобусе. Но есть еще один, не менее увлекательный — пообщаться с владельцами бизнеса, передаваемого из поколения в поколение, то есть с людьми, чья жизнь и работа стали частью городской истории и ландшафта. Что они знают про зачинателей своего дела? Хотят ли передать его собственным детям? И каково это вообще нести такую ответственность? За ответами на эти и другие вопросы мы заглянули в несколько значимых для Барселоны мест и поговорили с их хозяевами

КАРОЛИНА ПАЛЬЕС, ЦВЕТОЧНЫЙ КИОСК CAROLINA

Каролина Пальес

Семейный бизнес

"Да, это правда — я цветочница в пятом поколении. Моя прапрабабушка продавала цветы прямо на улице: у дверей Лисеу и других театров. Прилавок на Рамбле купила ее дочь — моя прабабушка, в 1888 году, когда в Барселоне проходила первая Всемирная выставка и построили памятник Колумбу. В те времена тут жила и собиралась вся буржуазия, поэтому моя прабабушка привязалась к этому месту и осталась тут. У нее были золотые руки и твердый характер. Надо понимать, что тогда работать на Рамбле было очень сложно. Одно дело наша цветочная лавка сейчас — с отоплением, с кондиционером, а тогда не было даже воды. Были специальные люди, которые ходили к фонтану с кувшинами. Работать начинали еще до рассвета — оптовики съезжались в 4 утра, продавали свои цветы цветочницам прямо на бульваре, так было заведено где-то до 70-х годов. Сами лавки открывались в 8, закрывались в 6–7 вечера, зависело от времени года. И открывать-закрывать их было той еще задачей. Сейчас, когда мы уходим домой, то киоск остается красивым, освещенным, а прежде все разбирали и относили за Рамблу, там были склады.

Floristería Carolina

На сегодняшний день на Рамбле можно насчитать ровно 16 цветочных киосков. Владения харизматичной блондинки Каролины Пальес угадываешь сразу. Во-первых, по вывеске, которую украшает передаваемое по наследству имя. Во-вторых, по ассортименту — цветы-цветы-цветы, и ничего больше. Владелица самой старой в Барселоне «флористерии», ратуя за чистоту бизнеса и традиций, является активной противницей продажи ее коллегами сувениров — китайских магнитиков, семян, из которых можно вырастить неприличной формы перцы, мексиканских сомбреро. Вероятно, поэтому туристы у ее киоска, украшенного внутри фотографиями из семейного архива, останавливаются редко, но для барселонцев, хорошо знакомых с историей своего города, она вне всякой конкуренции. А какая здесь славная оберточная бумага для букетов — имитирующая страницы старых газет!

Где: Rambla de Flors, Parada 10, m. Liceu

Бабушка тоже была чудесной. Сейчас, если на Рамблу собирается прийти знаменитый политик или кто-нибудь еще, тебе звонят по телефону и предупреждают. Во времена моей бабушки такие вещи всегда были неожиданностью. Когда здесь оказался Александр Флеминг, она даже не знала, кто это такой. Но когда ей объяснили, что он изобрел пенициллин и получил за это Нобелевскую премию, она в одно мгновение собрала букет из роз и подарила его доктору. Их фотографию напечатали все барселонские газеты. Вообще, ей довелось познакомиться со многими важными людьми того времени. Например, с поэтом Федерико Гарсия Лоркой. Он приехал в Барселону за год до того, как его расстреляли. В театре Принципаль шла его пьеса «Донья Росита, девица, или Язык цветов». Для спектакля были нужны цветы, и бабушка была за это ответственной — каждый день обходила своих подруг, просила у них по цветку и потом все, что удавалось собрать, отправляла в театр. Лорка был так признателен бабушке и всем другим цветочницам с Рамблы, что в один вечер открыл Принципаль только для них и их семей. По-моему, очень эмоциональный поступок!"

Семейный бизнесБабушка овдовела в 34 года, моей маме тогда было лет 9. И ее стали забирать из школы, чтобы помогать тут. Тут же мама познакомилась с отцом, он был из семьи цветоводов, с Марезме, но когда они поженились — переехал в Барселону. Им было действительно трудно. Нашему поколению, слава Богу, повезло больше. Когда я маленькой приходила сюда, то мне давали, например, четыре цветочка, и я пыталась сделать букет. Так, понемногу училась, но родители никогда не заставляли меня и мою сестру этим заниматься. Они всегда говорили, что нужно учиться — у предыдущих поколений такого выбора не было. Я после школы училась на административного работника, моя сестра — тоже. Сейчас мы c сестрой работаем вместе. Маме 81 год, она очень хорошо себя чувствует, хотя ей заменили клапан в сердце и она больше не может работать. Но еще два года назад она приходила сюда, чтобы подменить нас, когда мы отлучались поесть. У меня нет детей, у моей сестры их двое. Может, когда-нибудь кто-нибудь из моих племянников продолжит наше дело, а может быть, оно так и закончится. Да, это было бы очень печально, но у каждой вещи есть свой конец и свое начало. В любом случае, я думаю, все жертвы, которые принесла моя семья этому делу, были не напрасны.


Согласно исследованиям последних лет, семейные предприятия являются лидирующей формой организации бизнеса в Каталонии. В среднем таковых насчитывается 55–70 процентов. Почувствовав силу с началом индустриализации и пережив Гражданскую войну с неоднозначной экономической политикой Франко, они стали реальным двигателем местной и испанской экономики, а наиболее предприимчивые и удачливые умудрились даже выйти на мировой рынок. Показательных примеров десятки, приведем хотя бы один — управляемая семьей Пуч компания Puig, лидер в области моды и парфюма, работающий под брендами Nina Ricci, Carolina Herrera, Paco Rabanne… Все начиналось в 1914 году c небольшой фирмы, владелец которой, Антонио Пуч, дал старт своему делу, импортируя французские духи и производя женскую помаду. Сейчас компания поставляет продукцию более чем в 140 стран мира, управляет десятками дочерних филиалов и тысячами сотрудников. Ее штаб-квартира находится в Барселоне, в 22-этажной стеклянной башне, спроектированной лауреатом Притцкеровской премии Рафаэлем Монео. 

АДОЛЬФО ЭРРЕРО, РЕСТОРАН BONANOVA

Семейный бизнес

Семейный бизнес"Семейный бизнес в Барселоне — вопрос, который тесно связан с иммиграцией. В начале XX века и после Гражданской войны люди, которые жили в Андалусии, в Арагоне, в Галисии, сильно страдали от голода. В поисках лучшей жизни они уезжали в большие города, а заработав денег, стали задумываться об открытии своего дела, связанного с работой, которая им уже знакома. Кто-то, кто работал с мясом, открывает свою мясную лавку, кто-то, кто чинил машины, открывает свою автомастерскую. То же случилось и с моим отцом. Он приехал в Барселону из маленькой теруэльской деревни, когда ему было 14 лет. Один, без образования. Первым местом его работы была свиная лавка, куда он устроился как ученик мясника, работал сначала за ночлег. Позже, как заработал немного денег, пошел учиться в академию, ну а потом его взяли в ресторан El Cantábrico — чистить анчоусы, открывать устрицы. Мать была из тех же мест, что и отец, работала швеей рядом с Королевской площадью. Замуж она вышла в 19 лет.

Restaurante Bonanova

Семейный ресторан, которым заправляет второе поколение семьи Эрреро, пока не входит в список объектов культурного или исторического наследия города, но думается, еще пару десятков лет — и вопрос решится сам собой. На стенах картины и графика испанских и каталонских художников, разбавляемые рекламой барселонских пляжей начала XX века. Под ногами тщательно отреставрированные ромбики старой плитки. В воздухе висят аромат горячего хлеба и гул голосов, в основном — каталонских. Глоток ледяной кавы — и напрочь забываешь, что за окошком XXI столетие. Старший брат Адольфо, живущий в особнячке над рестораном, как правило, лично встречает гостей и рассказывает им последние гастрономические новости: какие грибы сегодня особенно хороши и чем лучше запить тающую во рту дораду. Слушать это даже интереснее, чем читать мишленовские гиды, в которых ресторан Bonanova, между прочим, фигурирует уже не один год.

Где: Sant Gervasi de Cassoles, 103, FGC El Putxet

С помощью своих сбережений родители смогли сначала арендовать это помещение, а потом уже и выкупить его. То есть они тоже начали свое дело с нуля, в 1964 году. Здание, в котором находится ресторан, еще старше, скоро ему исполнится 98 лет. Став владельцем, отец сделал все, чтобы сохранить его эстетику и дух. Мать стояла у плиты — готовила она с большой любовью, без спешки. Люди здесь собирались со всей Барселоны, в том числе очень важные люди. Приходили поесть, выпить, поиграть в бильярд. Барную и ресторанную зону разделяла очень красивая бархатная штора. Бильярдные столы убрали, когда мне было лет 7, после основательного ремонта. Я, моя сестра Кристина и брат Карлос с детства включились в работу, участвовали во всем этом с нашими родителями, тетями, дядями. Помню, как мой дедушка, стоя вот здесь, за барной стойкой, выкрикивал: “Бутерброд!», «Круассан!», «Карахильо!» И ты вот так весь день крутишься нон-стоп. В 18 лет у меня уже были машина, мотоцикл, была учеба в одной из лучших школ, самая модная одежда. У меня было все, но не просто так — я для этого работал, и мой отец был доволен, что я работал именно чем я занимаюсь.

Сейчас мне 50 лет, сестре — 45, а брату — 41.Я выполняю функции метрдотеля, занимаюсь пиаром. Кристина ведет бухгалтерию. Карлос координирует работу кухни: решает, какие продукты нужно закупить, какие блюда приготовить. В общем, он шеф-повар, ему нравится, когда его именно так называют (улыбается). Наверное, при желании у нас могло бы быть уже 10 ресторанов, но мы выбрали другое — зарабатывать деньги делом, от которого действительно получаешь удовольствие, и наслаждаться жизнью. Захотят ли мои сын и дочь продолжать это дело — не думаю. За племянников сказать тем более не могу, потому что они еще младше моих детей. Кстати, дети моей сестры Иван и Николай — приемные, они из России, из одной сибирской деревушки, которая находится в 300 километрах от Новосибирска.

Семейный бизнесВсего в нашем ресторане работает 13 человек. У нас никогда не было специально нанятых официантов, поваров или сомелье, которые бы закончили какие-то специальные учебные заведения. Быть профессионалами мы учились в процессе. Есть люди, которые работают здесь 10, 20 и даже 30 лет. Мы тоже не отходим от дел. Вовсе не из-за страха, что кто-то может что-то украсть, а потому что считаем это своим делом. Как говорится: «Забота хозяина делает корову толще». С моей точки зрения, бизнес — это что-то личное, и так, как мы, его никто не сможет делать. Моему отцу сейчас 75 лет, маме 70 лет. У них есть свое имущество, свои деньги. Они могут спокойно путешествовать или проводить время в родной деревне, откуда когда-то приехали в Барселону. Они счастливы, что дети продолжили их дело. Хотя разногласия у нас тоже случаются — без этого в семье никак. Сегодня, например, отец заглянул ненадолго в ресторан и разнервничался, потому что не понимает, что мы делаем в фейсбуке и инстаграме".


Исследователи утверждают, что семейные фирмы лучше чем кто-либо справляются с последствиями экономических бурь. Так оно, вероятно, и есть, но в последние годы Барселона все равно потеряла немало своих флагманских заведений, где дело передавалось как раз из поколения в поколение. Основная причина — невозможность продлить контракты на аренду из-за новых условий по цене. В некоторых случаях она могла подскочить с 1000 до 10000 евро. Увы, далеко не всегда собственники бизнеса являются собственниками стен, в которых зарождалось их дело. В 2016 году, вняв требованиям встревоженной общественности, городские власти создали Каталог защиты торговых заведений, имеющих особое архитектурное, художественно-историческое и ландшафтное значение. Он включает в себя 228 мест, 32 из которых не только могут рассчитывать на поддержку со стороны мэрии, а вообще признаны неприкасаемыми, естественно, в хорошем смысле этого слова.

ПИЛАР СУБИРА, СВЕЧНАЯ ЛАВКА SUBIRÀ

Семейный бизнес

Cereria Subirà

Самый старый в городе свечной магазин стоит на границе двух крайне популярных у туристов районов — Готики и Борна. И там, и там, как известно, есть на что посмотреть, но к богатому фасаду Subirà любопытные иностранцы слетаются точно мотыльки на свет. Особенный ажиотаж царит здесь перед зимними праздниками — в это время Пилар Субира и ее сотрудникам редко выпадает минута для отдыха. Вот старушка хочет выбрать свечи для крещения внучки (ну и немного потолковать о том о сем с кассиршей), там стайка смешливых японок присматривается к нежно розовому восковому бутону размером с голову великана. У дверей дожидается своей очереди влюбленная парочка с десятком пахнущих ванилью и корицей баночек. Вы тоже не нервничайте и не торопитесь — потому что, как только очередь дойдет до вас, вам здесь уделят максимум времени, внимания и заботы. Так было в Subirà в XVIII веке, так, мы уверены, будет и весь XXI-й.

Где: Baixada Llibreteria, 7, m. Jaume I

Все началось в 1761 году, c человека по имени Хасин Гали, который выучился на свечного мастера и решил открыть свое дело. Правда изначально его мастерская и лавка находились в другом месте — их перенесли сюда, когда строилась Виа Лайетана и дело уже перешло в руки семьи Прат. Надо иметь в виду, что в XVIII–XIX веке свечные лавки были примерно тем же, что электрические компании сейчас. В руках их владельцев была реальная власть, они входили в Совет ста, управлявший городом. Другое дело — первая треть XX века, время после Гражданской войны. Как раз тогда, в 1939 году, мастерскую возглавил мой дед Паули Субира. Он переехал в Барселону из Вика. Восстанавливать бизнес, который был почти полностью разрушен, было сложно. Не хватало первичного материала — тогда, кроме воска, много использовались животные жиры, свиной, в основном. Чтобы его достать, дедушке приходилось прибегать к услугам черного рынка. Гильдия свечников в тот период потеряла многих своих членов — свечных фабрик и лавок с каждым годом становилось все меньше. Я знаю, что особенно свечники злились на церкви, когда те стали проводить в своих зданиях электричество, ведь те всегда были их главными клиентами. Слава богу, потом пришла мода из стран Северной Европы, где свечи использовались не только для освещения, но и для создания атмосферы. Благодаря этому свечная индустрия Каталонии смогла пережить кризис.

У дедушки было девять детей, и он дал им всем выбор — остаться в семейном бизнесе или идти учиться в университет. Мой отец Жорди Субира и Рокамора — он был седьмой — решил остаться здесь. Он работал в магазине с 18 до 78 лет, то есть 60 лет был его душой, заботился об этих статуях, как если бы они были его дочерями. Сейчас ему 80. Остались ли у меня какие-то детские воспоминания, связанные с этим местом… Когда дедушки не стало, моя бабушка проводила здесь много времени, обслуживая клиентов. А в последние годы просто сидела на стуле, занималась рукоделием. Есть еще не очень приятное воспоминание: в 1969 году, когда мне было четыре года, тут произошел большой пожар. Он уничтожил мастерскую, но, к счастью, не коснулся декоративной части магазина. Мой отец на своей одежде долгие годы носил этот запах.

Семейный бизнес

Такого дня, когда бы я решила, что теперь работаю в Subirà на постоянной основе, не было. Я уже лет с 12 помогала папе — по субботам, во время его отпуска, в зимние праздники. Мое присутствие стало увеличиваться из-за того, что здоровье отца стало ухудшаться. Два года назад, когда он вышел на пенсию, я задумалась, продолжать ли мне дело, которое существует уже 250 лет, или замкнуть эту цепь. Это правда, что есть какой-то груз ответственности, но это правильно — взять ее на себя, потому что так формируется часть твоей собственной истории. В итоге я решила, что должна продолжать папино дело, хотя по профессии я музыкант и до сих пор работаю на радиостанции классической музыки. Правда, теперь на полставки. Моя роль — роль директора. Деньги за работу тут я не получаю, просто стараюсь, чтобы все остальные получали свою зарплату и само дело продолжалось. Я — предприниматель-альтруист (улыбается). Распределяю обязанности, решаю, что нужно заказывать больше, а что вообще не стоит. Слежу, когда и что нужно починить или подкрасить. Моя двоюродная сестра — администратор, она занимается подсчетами, ей это нравится. Есть еще четыре работницы. За кассой мы стоим все периодически. Так же — общаемся с клиентами. Бизнес такого типа не может держаться только за счет соседей, тем более сейчас, когда так развит туризм, но иногда к нам приходят люди, которые говорят, что покупали здесь свечи лет 50 назад.


Около года назад Центр изучения общественного мнения при правительстве Каталонии затеял любопытный опрос. Его целью было выяснить, какие сферы жизни имеют для каталонцев наибольшую ценность. Как это нередко случается и в реальной жизни, респондентам пришлось разрываться между семьей, работой, друзьями, досугом, политикой и религией. В итоге, 87,5 процентов опрошенных без колебаний выбрали семью, еще 12 процентов обозначили, что взаимоотношения с родственниками для них имеют очень большое значение. Набрав таким образом 99,5% голосов, семья оказалась на вершине приоритетов каталонского общества. 

АРТЕМИ КАРРЕРАС БАРТОЛИ, МАГАЗИН ТРИКОТАЖА LA TORRE

Семейный бизнес

Семейный бизнесДедушку звали Даниэль Каррерас Жуберт. Мне было всего года четыре, когда его не стало, и как человека я его, конечно, не успел узнать. Но знаю, что он рано осиротел и друг родителей взял его к себе, воспитывал как сына. У этого сеньора был бизнес в Каталонии — магазины нижнего белья, галантерейных товаров. Когда в 1900 году он решил открыть La Torre, дед, которому тогда было лет 18–20, ему в этом помогал, а потом стал управляющим. Жил он прямо здесь — спал на деревянных прилавках. Внутри помещения был отсек для стирки одежды и место, которое мы до сих пор называем кухней, хотя никакой кухни там, конечно, давно нет. Отдельную комнату наверху дед начал снимать, когда у него появились деньги.

Деньги дед умел копить, но при этом он был очень хорошим человеком, трудолюбивым, старался помочь другим людям. А еще — умным. Как-то его сосед взялся копировать все, что делал дед, и выставлял у себя на витрине за меньшую цену. Точно такой же свитер, но чуть дешевле, точно такую же куртку, но дешевле. Тогда дедушка купил очередной жакет, пришил на него пуговицы другого цвета и выставил на всеобщее обозрение — теперь он мог не бояться, что сосед найдет такую же вещь и снова его обойдет. Нижнее белье в La Torre всегда занимало 95% ассортимента. Было время, когда здесь еще продавалась спортивная одежда — в начале XX века все увлекались футболом, мальчишки гоняли мяч в каждом дворе — и это было прибыльно. Еще был период, когда мы продавали рубашки. Это было до начала Гражданской войны. Ткань кроили прямо здесь, а шить отдавали швеям, которые работали на дому. Бабушка иногда приходила помочь на кассе, но в управлении бизнесом женщины в нашей семье не участвовали. Семейное дело абсолютно не значит, что все члены семьи им занимаются — по крайней мере, управляет всегда только один человек.

Gèneres de punt La Torre

Магазин трикотажных изделий La Torre — одно из самых узнаваемых торговых заведений в своем районе. И как нам представляется, дело не столько в его солидном возрасте, сколько в потрясающе старомодной витрине, за стеклом которой аккуратно развешаны белоснежные майки, подштанники, бюстгалтеры и другие, еще более интимные, предметы мужского, женского и детского гардероба. Выглядит это действительно очень трогательно, хотя прохожие, оказавшиеся здесь впервые, обычно не могут сдержать улыбок. Артеми Каррерас Бартоли, внук основателя магазина, на такую реакцию совсем не обижается. Напротив, он очень гордится своим делом и уверен, что помогает людям. Дело в том, что в La Torre очень трепетно относятся к качеству лежащих на их полках вещей, предпочитая закупать только те, что сделаны из качественных натуральных материалов — хлопка, шерсти и шелка.

Где: Pl. Universitat, 4, m. Universitat

Так, например, когда здесь появился мой отец, Артеми Каррерас Жауме, все равно заведовал всем дед. Отец до сих пор владелец магазина. Он отлично себя чувствует, но поскольку уже немолод — 94 года, то сидит дома. Работать он начал рано, примерно с 14 лет. Когда в 1940-х годах ввели всякие новые правила, связанные с налогами, вникать и заниматься всем этим пришлось ему, потому что дедушка уже был стар. Но не думаю, что был какой-то конкретный день, когда он стал получать первые ответственные задания — он просто учился, развивался, трудился. То же самое скажу про себя. В 27 лет я женился и нужно было определяться с карьерой — до этого я успел выучиться музыке, играл на флейте и мог бы, сдав экзамен, получить место в оркестре, но выбрал работу в магазине. Почему? Ну я понимал, что в музыке я не гений. Перспектива работать на других людей тоже меня сильно не прельщала, а в La Torre я уже многое знал и умел. Сейчас мы тут работаем с дочерью, Моникой. Продолжит ли она это дело — до конца никогда ничего не знаешь, но думаю, да. Она красива, обаятельна, всегда улыбается и легко находит общий язык с клиентами — мне нравится видеть ее за прилавком.

Сейчас очень много больших торговых центров, но моему магазину они не угрожают. Там другой подход к клиентам, там о них никто так не будет заботиться. Тем более что к нам приходит много людей в возрасте. Они не ищут сексуальное белье, им нужно что-то, что можно носить ежедневно. Не вся наша жизнь — праздник. Это как с пирожными в булочной — их мы покупаем редко, по особым случаям, а вот за хлебом ходим каждый день. Мы свою концепцию не меняли и продолжаем работать, как было заведено ранее. Например, счета до сих пор выписываем от руки, не используя компьютер… Я считаю, если система функционировала в течение более ста лет и не давала сбоя, то нет смысла ее менять — можно только ошибиться и все испортить.


В начале XX века Барселона нередко становилась площадкой для удачных стартапов, выросших в семейные компании мирового значения. Кто из нас, например, не пробовал йогурт Danone? А знаете ли вы, что привычке есть его по утрам мы обязаны предпринимателю Исааку Карассо — еврею, иммигрировавшему в каталонскую столицу из Греции. Арендовав в свое время подвал в доме номер 16 на улице Анхельс, он открыл там маленькую лабораторию по производству йогурта, который поначалу продавался в аптеках. Дело оказалось успешным. А когда у руля встал сын Даниель, вообще резко пошло в гору — наследник нашел новые способы упаковки, придумал добавлять в йогурт фруктовые наполнители и запустил в 1968 году самую первую рекламу Danone. Переведя отцовскую фирму во Францию и превратив ее в одну из крупнейших компаний мира, Карассо-младший никогда не забывал, как все начиналось. В 1994 году он вернулся в Барселону, чтобы повесить на дом в Равале табличку, где было сказано, что именно здесь в 1919 году его отец сделал свой первый йогурт.