Приключения иностранцев в Барселоне

Приключения иностранцев в Барселоне | фото: Елена Сыроватченко, Юлия Каухова, Анастасия Казенкова, Филипп Шамшин
фото: Елена Сыроватченко, Юлия Каухова, Анастасия Казенкова, Филипп Шамшин

Барселона, рожденная по воле карфагенского военачальника Гамилькара Барки, до «женитьбы» Каталонии с Испанией успела побывать в крепких объятиях разных воинственно настроенных иностранцев — римлян, вестготов, арабов. Некоторые чужеземцы предпочитали покупать ее благосклонность золотом, но, как показывает история местной еврейской общины, в Средневековье этот план оказался не особо надежным. По сути, к статусу города-космополита Барселону начал приучать XX век с его очередным великим переселением народов, когда именно миграция стала основной причиной резкого увеличения численности барселонцев. В XXI веке тенденция набрала еще большие обороты. Сегодня в столице Каталонии проживает 262 233 официально учтенных иностранных гражданина, что составляет больше 16 процентов от общего числа населения

Инцидент на бульваре

28 июля этого года туристы, гуляющие по Пасео Маритим, стали свидетелями странной сцены. Стоя за трибуной, женщина средних лет произносила пламенную речь. Точнее, пыталась это делать, склоняясь сразу над двумя микрофонами, поскольку из собравшейся вокруг нее толпы то и дело раздавались громкие крики: «Расистка!», «Лицемерка!». Тем, кто узнавал в незадачливом ораторе мэра Барселоны Аду Колау и немного понимал каталанский язык, все происходящее должно было показаться тем более удивительным. Известная поборница прав мигрантов говорила о том, что Барселона должна оставаться толерантным, гостеприимным городом, открытым для людей разных рас, культур и национальностей, призывала бороться с политикой закрытых границ, благодарила сограждан, которые поддерживают ее курс. Да и сам повод собраться на главном приморском променаде города был не что иное как открытие «Счетчика стыда» — железной колонны с цифрой 3034, показывающей количество утонувших в Средиземном море беженцев, которые в этом году пытались добраться до Европы. Преодолевая не то волнение, не то обиду, а может быть, и то и другое сразу, она закончила речь и передала эстафету ссыльному сирийскому поэту Мохамеду Сиригу. Стихотворение о преступлениях режима Башара Асада толпу не успокоило. Равно как и короткий сольный концерт Жорди Саваля — играя на струнном афганском инструменте, музыкант намеревался выразить свою солидарность мигрантам. «Позор!» — кричали активисты в громкоговорители. «Позор!» — подхватывала толпа. Так что же на самом деле произошло? А произошло то, что тем же утром в районе Сант-Антони были арестованы семь «мантерос», так здесь называют нелегальных торговцев, прилавками для которых служат расстеленные на земле покрывала.

Утром в районе Сант-Антони были арестованы семь «мантерос», так здесь называют нелегальных торговцев, прилавками для которых служат расстеленные на земле покрывала

Обвинение в нарушении интеллектуальной собственности были взяты не с потолка — в квартире на улице Калабрия, куда на рассвете нагрянули полицейские, обнаружилась едва ли не фабрика по производству контрафактных сумок, обуви, одежды и аксессуаров с логотипами самых престижных международных марок. Кроме того, выяснилось, что один из задержанных имеет прямое отноше- ние к нападению на сотрудников полиции, участвовавших в операции на бульваре Жоан Борбо, где несколько сотен «мантерос», преимущественно африканского происхождения, организовали этим летом стихийный уличный рынок. Но поскольку все семеро обитателей нехорошей квартиры были родом из Сенегала их товарищи и встревоженные правозащитники незамедлительно заподозрили стражей порядка в нетолерантности и даже расизме. Досталось не только полиции, но и «алкалдессе», для которой решение проблемы незаконной торговли превратилось этим летом в источник дикой головной боли. С одной стороны — уже озвученная политика открытых дверей и гуманности по отношению к чужим, с другой — невозможность игнорировать мнение своих. Письмо с требованием принять меры против засилья «мантерос» подписали Музей Истории Каталонии, Ассоциация жителей Барселонеты, Коммерческая гильдия производителей текстиля и еще около сотни самых уважаемых деловых и общественных организаций Старого города.

Иностранцы в Барселоне

Испанская волна

Важный промышленный центр Испании, Барселона всегда привлекала мигрантов. В середине XX века это были в основном «свои» — жители Андалусии, Мурсии, Эстремадуры, которые не видели будущего у себя дома и искали счастья в других краях. Среди степенных, светловолосых и зажиточных в массе своей каталонцев их, черноволосых, нищих, проглатывающих букву «с», было видно и слышно сразу. «Чарнего», — пренебрежительно называли приезжих соотечественников коренные барселонцы. С 40-х по 70-е годы город принял более 400 000 таких чарнего. Многие из них быстро и безболезненно адаптировались на новом месте, выучили каталанский язык, внесли свой вклад в развитие индустрии региона, и обидное прозвище почти исчезло из обихода аборигенов.

Интересные цифры

Каждый год департамент статистики Барселоны обнародует на сайте мэрии данные, связанные с жизнью города. Скучные на первый взгляд таблицы с бесконечными цифрами и графиками при внимательном изучении оказываются кладезем интереснейшей информации. В том числе имеющей отношение к тем ее жителям, у которых нет испанского паспорта. Так, например, выясняется, что сенегальцы, из-за которых разгорелись выше описанные страсти, далеко не самая многочисленная диаспора Барселоны. По данным на 2015 год, всего их 1182. Да и вообще число выходцев из Африки, прописанных в каталонской столице, едва дотягивает до 19,5 тысяч. А вот итальянцев здесь, наоборот, целая армия — 25 707 человек. Серебро и бронза достаются пакистанцам и китайцам — представители этих национальностей не покидают тройку лидеров уже несколько лет. А вот чем так не угодила Барселона гражданам Черногории — страшная загадка. В 2010 году здесь был зарегистрирован всего один подданный Монтенегро, после отъезда которого напротив названия этой страны чиновники уже пятый год подряд ставят грустный «0». Понятно, что в статистическую выкладку попадает информация только об официально зарегистрированных «новоселах», прописанных по месту жительства, однако общую картину эти подсчеты так или иначе дают, а заодно отвечают на самые разные вопросы. Например, кого среди иностранцев больше — женщин или мужчин? Как выясняется, мужчин. Что касается возраста, то самая многочисленная группа — это молодежь в возрасте от 25 до 39 лет. Пожилые люди от 65 и старше — в меньшинстве. Чужеземцев, не закончивших даже школу, по городу бродит почти 5 тысяч человек, а самый высокий процент выпускников университетов наблюдается среди японцев. Распределение иностранцев по округам и районам — отдельная тема. По количеству осевших приезжих лидирует округ Эшампле, но если ориентироваться на критерий плотности иностранного населения, то тут неоспоримым чемпионом выступает Раваль с его 47,6 процентами. Абсолютное большинство равальцев с иностранными паспортами — выходцы из Пакистана, что, впрочем, известно каждому, кто хоть раз гулял по улицам этого шумного, пропахшего специями района.

Иностранцы в Барселоне

Барселона Габриэля Гарсиа Маркеса

На стыке 60–70-х годов XX века Барселона неожиданно стала магнитом для писателей из Латинской Америки. Так, в 1967 году в дом номер 6 на улице Капоната с чемоданами, женой Мерседес и двумя маленькими сыновьями зашел Габриэль Гарсиа Маркес, незадолго до этого отдавший в печать свое главное произведение — «Сто лет одиночества». Здесь колумбийский гений прожил целых шесть лет и очевидно, что этот период для него был весьма насыщенным. Известно, что в каталонской столице Габо писал роман «Осень патриарха», собирал материал для «12 рассказов-странников», часто заглядывал в клуб-легенду Bocaccio на Мунтанер, где любила проводить время вся интеллектуальная элита города. Соседом Маркеса по району Саррия, а заодно самым ближайшим другом был Марио Варгас Льоса — перуанский прозаик и драматург, которого в будущем, так же, как и Маркеса, ждала Нобелевская премия по литературе и слава прижизненного классика. Правда дружба эта закончилась скандалом — 12 февраля 1976 года на премьере фильма «Выжившие в Андах» в Мехико Льоса поприветствовал шагнувшего к нему с раскрытыми объятиями товарища прямым ударом в лицо. Свидетели этой странной драмы позже рассказывали, что, отправив Габриэля в нокаут, Марио произнес лишь одну фразу: «А как еще я должен здороваться с тобой после того, что было с Патрисией в Барселоне?» Да, да, и здесь «шерше ля фам», как говорят французы

"Частный" случай

Республика Пакистан — азиатская страна, искусственно созданная в 1947 году после разделения Индии по религиозному принципу. Населяет ее мозаика этнических групп, объединенных приверженностью к исламу. Исторических связей с Иберийским полуостровом у них никогда не было, в отличие, скажем, от Туманного Альбиона — англичане почти полтора столетия использовали Индию в качестве колонии. Тем не менее, уже к концу 2001 года в Испании было официально зарегистрировано 14 322 пакистанца, имеющих здесь вид на жительство. Но еще более любопытно то, что 10 495 из них жили в Каталонии и почти все выбрали провинцию Барселона (10 339 человек), из которых в свою очередь 6 112 проживало непосредственно в границах города Барселона. За последние 15 лет последняя цифра увеличилось втрое. Чем же оказалась так привлекательна каталонская столица обосновавшимся в ней на данный момент 19 414 гражданам Пакистана. Наследие Гауди? Климат? Рабочие места? Ни то, ни другое, ни тем более третье, учитывая количество сидящих на пособии по безработице испанцев. Ларчик открывался просто. В январе 2001 года около сотни иностранцев, среди которых преобладали все еще мало заметные в Барселоне пакистанцы, ворвались в церковь Санта-Мария-дель-Пи и отказались из нее выходить (а заодно есть и пить), протестуя против недавно принятого закона 4/2000 «О правах и свободах иностранных граждан в Испании и об их социальной интеграции». За три месяца добровольного заточения к манифестантам, упрямо требующим «бумаги для всех», присоединилось еще около 700 человек, превратив развернувшуюся в сердце Готического квартала драму в новость номер 1 для всей страны. Под давлением сочувствующих (письмо в поддержку мигрантов подписало почти 63 тысячи каталонцев) правительство вынуждено было пойти на попятную и внести поправки в закон. И как сейчас отмечают социологи, для живших на птичьих правах во Франции, Германии и Великобритании пакистанцев именно это событие стало звоночком, извещавшим об открытии шлюза. А уверенности в том, что им удастся закрепиться в Испании, добавляло общение с уже обосновавшимися здесь согражданами. Родственные связи, на которые, не сомневаясь, рассчитывали вновь прибывающие, считаются основным фактором роста пакистанского населения Барселоны. Ну и дружба тоже. Как несложно догадаться опять-таки со своими — согласно результатам одного блиц-интервью, проведенного два-три года назад в Равале, около 27 процентов ответивших вообще не имели среди своих знакомых испанцев… Между тем те же пару лет назад авторитетный Институт Гэллапа обнародовал рейтинг самых толерантных к мигрантам стран мира. Испания стала одним из лидеров европейской части рейтинга, лишь немного уступив Ирландии. Исследования на месте эти данные подтверждают. Так, например, в 2012 году банк La Caixa организовал опрос среди барселонцев на тему их взаимоотношений с соседями-иностранцами: 77 процентов респондентов благодушно ответили, что имеют только позитивный опыт при соприкосновении с людьми из других культур. Горожан, вступавших в конфликт с недавно поселившимися с ними на одной лестничной клетке или в одном районе чужаками, среди участников опроса не набралось и 1 процента

Согласно результатам одного блиц-интервью, проведенного два-три года назад в Равале, около 27 процентов ответивших вообще не имели среди своих знакомых испанцев…

К другим заслуживающим внимания данным нельзя не отнести и количество смешанных браков, перешедших рубикон в 30 процентов. Если хочется смотреть на этот вопрос исключительно в розовом свете, можно тут же и остановиться, но, решившись копнуть глубже, готовьтесь к массе любопытных открытий. Например, к факту наличия в городе районов, почти полностью отданных на откуп тем или иным диаспорам, причем уже упомянутый Раваль далеко не самый показательный из них.

Куплю квартиру в вашем районе

Порядка 90 процентов покупателей элитной недвижимости в Барселоне — иностранцы. Об этом вам расскажет статистика, собранная агентствами по итогам своей работы за последние годы. Наиболее заметные роли тут традиционно играют британцы, французы, немцы и шведы. Риелторы, имеющие дело с квартирами и домами стоимостью от 950 000 евро и выше, своего типичного клиента с загранпаспортом описывают так: человек без финансовых проблем с четким пониманием рентабельности приобретаемых им квадратных метров; в случае с Барселоной его особенно привлекает критерий «цена-качество» — то есть цена на элитную недвижимость здесь ему кажется вполне доступной, а качество жизни, предлагаемое городом, оценивается как высокое. При всем при этом в столице Каталонии еще остается несколько элитных районов с минимальной концентрацией иностранных жильцов. Самым показательным из них, пожалуй, является Фонт ден Фаргес с его 5,4 процентами «эстранхерос». Небольшой район в пределах округа Орта-Гинардо представляет собой треугольник из нескольких тихих улиц, чей основный жилищный фонд — старинные особняки, виллы и новые «многоквартирные» дома на три-четыре этажа со своими теннисными кортами и плавательными бассейнами. Здесь красиво, чисто, богато, но так же «живо» и «весело», как в будуаре давно почившей прелестницы. Забавно, что именно в Фонт ден Фаргес находится Princess Margaret School — одна из самых старых и престижных интернациональных школ Барселоны, открытая в 1967 году некой миссис Гаос.

Внутри гетто

Район Фондо в пределах муниципалитета Санта Колома-де-Граманет официально в границы Барселоны не входит, но по сути это ее окраина, конечная станция красной ветки метро. А также главный Китайский квартал каталонской столицы, самый настоящий Чайна-таун, где наблюдается крайне высокая концентрация выходцев из Поднебесной. Говорят, едва ли не каждый третий обитатель этого района — китаец. Больше 5 тысяч здесь живет точно. Но дело даже не в цифрах. Фондо — это город внутри города, играющий по своим правилам и устанавливающий собственные законы. С иероглифами на вывесках магазинов и парикмахерских. С забегаловками, сделать заказ в которых можно, только владея мандарином. С открытой даже летом школой на пересечении улиц Людвига Ван Бетховена и Вагнера, где воспитательница с характерным разрезом глаз внимательно следит за резвящимися на площадке черноволосыми малышами. Про барселонских китайцев известно и много, и мало одновременно — несмотря на свой дружелюбный характер, они остаются одной из самых закрытых и обособленных диаспор города. Большинство взрослых — уроженцы провинции Чжэцзян. Если говорить совсем точно — небольшого, на полмиллиона жителей городка Кингтян, расположенного к югу от Шанхая, где, наверное, днем с огнем не отыскать семьи, которая не могла бы похвастать наличием родственников в Европе. Первая китайская волна обрушилась на Фондо и окрестности в 90-е годы. Это и раньше были своеобразные места — с 70-х годов прошлого века застроенные бараками для переселенцев из Андалусии. Жилье здесь стоило гораздо дешевле, чем в центре, коммерческая недвижимость тоже радовала доступностью. Сегодня многие из старожилов-китайцев имеют в Санта- Колома-де-Граманет не только собственные квартиры, но и бизнес — рестораны, магазины, парикмахерские и даже текстильные фабрики, где с утра до ночи трудятся свои же — не такие удачливые или недавно прибывшие граждане Китая. Специалисты, исследовавшие жизнь общины, утверждают, что слухи про китайскую мафию и рабство, в которое чуть ли не автоматически попадают нелегальные китайские мигранты по прибытию в Барселону, не совсем и слухи. Давно налаженный «бизнес» строится примерно так: ты хочешь уехать жить и работать в Испанию, но поскольку денег на это нет (как и рабочего контракта в качестве основания для получения визы), то идешь за помощью к «нужным людям». Те улаживают все формальности, связанные с переездом и трудоустройством, и последующие пару лет ты отрабатываешь долг, даже не думая кому-то пожаловаться или уж тем более что-то менять.

Специалисты, исследовавшие жизнь общины, утверждают, что слухи про китайскую мафию и рабство, в которое чуть ли не автоматически попадают нелегальные китайские мигранты по прибытию в Барселону, не совсем и слухи

Слабое вмешательство местных властей и полиции, которых вдруг может обеспокоить полное отсутствие вентиляции в цехах или ненормированный график, больше всего злит самих рабочих — если фабрику закроют, как платить триаде и на что содержать семью?

На птичьих правах

Удивитесь или нет, но зеленые попугаи, которые для Барселоны сейчас такие же привычные птицы, как голуби или чайки, тоже своего рода иммигранты, причем с очень забавной историей. Местные ориентологи уверены: вся гигантская местная популяция плюс птички, долетевшие до других городов Испании, включая Мадрид — это потомки нескольких аргентинских попугаев и попугаев Крамера, привезенных в Каталонию из-за границы в начале 70-х в качестве домашних питомцев. То ли они сами дали деру из клеток, то ли были намеренно выпущены уставшими от их громкого стрекота хозяевами, но факт остается фактом — барселонские пальмы, платаны и фонари, как будто специально созданные для обустройства гигантских гнезд-общежитий, им явно пришлись по вкусу. Сейчас это одна из самых распространенных птичьих колоний Барселоны, а скорость, с которой размножаются пернатые иностранцы, внушает серьезные опасения ученым, поскольку ущемление прав местных птиц ведет к дисбалансу в давно сложившейся экосистеме города

Плавильный котел

Если бы кому-то в голову пришло составить рейтинг национальностей, наиболее интегрированных в барселонское сообщество, нет никаких сомнений, что победителями из этой гонки вышли бы итальянцы. Эмоциональные, яркие, активно жестикулирующие, громкие, они, вот парадокс, сумели взять город «sin hacer ruido», как говорят испанцы, то есть «не наделав шума». Причем случилось это очень давно. Исторический факт — в 1571 году некий Занотти, уроженец города Иовара, открыл рядом с церковью Санта-Мария-дель-Мар что- то вроде постоялого двора, где можно было поесть и переночевать при необходимости. Позже это заведение получило название Fonda Santa Maria, а уже в XIX веке соотечественники предприимчивого Занотти стояли за самыми заметными отелями Барселоны, включая Grand Hotel Cuatro Naciones на Рамбле, тот самый, где как-то кинули свои чемоданы Фредерик Шопен и Жорж Санд во время их короткого визита в город. Итальянцам, все прибывавшим и прибывавшим в Барселону в том же XIX веке (в основном по морю, на кораблях, выходивших из порта Генуи) также принадлежали рестораны Miramar и Majestic, кафе Nazionale и Teatro del Liceu… Перечислять названия можно долго, проще заметить, что наиболее заметную и весомую часть общины в тот период составляли люди, чья деятельность была связана с ресторанным и гостиничным бизнесом, музыкой и театром, искусством и ремеслами. Учителя по кларнету, импрессарио, бакалейщики, оперные певцы, гончары, акушерки, кутюрье, журналисты, владельцы фабрик по производству резины — каждый находил себе место в каталонской столице, и когда в 1880 году, после очередной переписи населения, выяснилось, что Барселона с ее 1284 итальянцами занимает первое место среди испанских городов, облюбованных представителями этой диаспоры, никто, думается, даже не удивился. В первую треть XX века, когда население расширяющейся столицы продолжило расти как тесто, замешанное на хороших дрожжах, итальянцы, разумеется, также не стояли в сторонке и активно пополняли собой ряды новых барселонцев. А вот в 1937 году этот бурный, стремительный поток вдруг иссяк, совпав с расцветом диктатуры Франко, политикой экономического самообеспечения и невероятно мощной волной внутренней миграции, вынесшей на берега Каталонии тысячи семей из Андалусии и Мурсии. Притом что жители Италии продолжали покидать родную страну, ища лучшей жизни, Испанию, судя по всему, брали во внимание лишь самые отчаянные.

Эмоциональные, яркие, активно жестикулирующие, громкие, они, вот парадокс, сумели взять город «sin hacer ruido», как говорят испанцы, то есть «не наделав шума»

Есть версия, что на круги своя все вернули два самых важных в современной истории города спортивных события — Чемпионат мира по футболу 1982 года и Олимпийские игры 1992 года. Вроде как итальянцы, побывавшие в Барселоне в 1982 году и вернувшиеся сюда спустя десять лет, настолько были поражены случившимися в городе переменами, что тут же кинулись собирать чемоданы для переезда. Скептики, слушая эту историю, обычно ухмыляются и напоминают нам об еще более существенном, политическом, событии — Шенгенском соглашении. Подписав этот документ, Испания убрала пограничников со своих рубежей и, как следствие, еще шире открыла ворота Барселоны для итальянцев и многих других желавших попытать здесь счастья европейцев. Кстати, иностранцы-европейцы, если брать континент в целом, в Барселоне пока еще в большинстве.

Иностранцы в Барселоне