Про то, почему так важно научиться прощаться

Про то, почему так важно научиться прощаться |

На днях, когда я вернулся из очередной поездки в ставшую уже родной Голландию, кто-то из друзей спросил меня: «Зачем ты ездил в этот раз?» «Прощаться» - бросил я. «Только для этого?» - изумление сквозило в вопросе. «Да, - ответил я – только для этого». «Ой, - испуганно ответили мне, - это звучит так... зловеще».
И тут я задумался, а ведь действительно мой поступок может показаться странным. Чрезмерно вежливым или сентиментальным. Но он связан с совсем другими вещами - с автономией, со стремлением к внешней и внутренней свободе. Мне захотелось об этом рассказать. Ведь только теперь, после значительного исследования своей жизни, я знаю, что это требует внимания. Я учусь прощаться.
Тема прощания вызывает в нас так много чувств, эмоций, движений и порывов. Я ненавижу прощаться, точнее ненавидел. У нас в семье не любили этого - мы уходили быстро, вскользь, при этом как-то стойко и коротко, скупо. Прощание сводили на нет, не распуская нюни. Помню, как я уезжал из России. Мне было неполных 19 лет, стоял холодный ноябрь, и провожать меня приехала вся моя немногочисленная семья: мама, папа, маленький брат и бабушка. Дед, который уже был без ноги и слепой, остался дома. Они не знали, что уезжал я навсегда, но, наверное, чувствовали. Мне очень не хотелось, чтобы они ехали со мной в аэропорт, но, несмотря на все мои уловки, настояли. В Шереметьево мне хотелось убежать, не оглядываясь, сломя голову, в спешке... Туда, за заветную полосу, за которой уже манила свобода. Сделав над собой гигантское усилие, я небрежно обнял всех, бросил с улыбкой «пока» и рванул. Не потому что не любил их, а потому что хотелось освобождения. Тайком оглянувшись, я видел, как все они героически сдерживают каждый свое... все, кроме моего маленького брата, которому было неполных девять. Он плакал от души, навзрыд, размазывая кулачком на щеках слезы. От его слез защемило где-то внутри, предательский ком в горле стал подниматься, медленно, но верно ломая все мои усилия контроля. Судорожно сглотнув, я рванул дальше. Туда - в свободу, раздолье. Освобождение было сладким и опьяняющим. Первое время. Я долго не возвращался, я искал свою свободу, свое удовольствие, себя самого. Но свобода стала обесцениваться, она была похожа на пустоту, которую было трудно заполнить, как я ни старался. И еще долго мне снились глаза брата и его размазанные слезы на щеках. Внутреннего освобождения не получилось. Мысленно и в переживаниях моя семья оказалась еще ближе, чем была, тревога, смутное неудовлетворение и что-то щемящее и неприятное стали вкрадываться в мою жизнь.
Потом я долго и упорно буду следовать своему верному способу - убегать, едва попрощавшись. Свои романтические отношения я буду сводить на нет - ну зачем все эти долгие проводы? Разве и так непонятно? СМС или просто игнор. Все, меня нет, все кончилось.
Но однажды я понял, что это не освобождало меня, а скорее опустошало. Я как будто внутренне застревал и пробуксовывал где-то в прошлом, не в состоянии сделать шаг в будущее и открыться чему-то или кому-то новому. Мое сердце окутывалось колючей проволокой, на душе становилось холоднее и противнее.
Можно многое сказать о человеке, наблюдая за тем, как он прощается. В этот момент на первый план выходят наши страхи: страх быть покинутым, страх обязательств, страх близости. Мы можем уходить незаметно, не прощаясь, или при расставании церемонно-формально соблюсти приличия, не открываясь в душе другому, не давая шанс на истинное приближение. Есть те, кто медлит и не спешит расставаться. Скорее всего, они уже достаточно много потеряли в своей жизни, в них живет боль прежних утрат, а потому они буквально физически хватаются за тебя.
Какими бы разными мы ни были, мы нуждаемся в близости с другим человеком. И это вопрос не наших желаний или капризов, а физической потребности организма. Ребенок нуждается в близости с матерью, вырастая, ему необходима близость с другими людьми. Близость – одно из самых уязвимых наших мест, мы все так или иначе ранены в этом. И от того, в какой мере мы ранены, зависит то, как мы ведем себя в момент прощания. Здесь включаются темы доверительности и одиночества, манипуляции и игры. Мы не совсем свободны выбирать, как вести себя в этот момент, потому что, прощаясь, мы в который раз проигрываем модель нашей сложившейся истории. Однажды потеряв кого-то, мы боимся новых потерь, и чтобы избежать их, избегаем близости и оттягиваем прощание или избегаем его. Нам настолько невыносимо расстаться с кем-то, что мы, скорее, просто не допустим его к себе. Будем выдумывать поводы и находить отговорки. Мерить всех одной гребенкой, согласно которой, как известно, все мужики — козлы, а бабы - дуры, да и вообще все вокруг идиоты, и только я один прекрасен, но только вот задыхаюсь по вечерам от одиночества. Но ведь и это можно решить, выпив бокал-другой, скачав очередную серию очередного сериала и снова отказавшись от приглашения на встречу. И никто не заставляет менять эту модель, и конечно, можно продолжать так и жить. Ведь мы так живем, потому что когда-то давно такая модель была нашим единственным спасением. И мы так выжили. Но можно, с другой стороны, и задуматься – какую дыру и боль в себе я заполняю сериалами или бокалом вина на ночь? Какие страхи мешают мне выйти из дома и согласиться наконец на эту встречу? Почему снова и снова попадаются одни идиоты, и отношения не складываются? И можно захотеть наконец-то не выживать, а жить.
Я и теперь не люблю прощаться и расставаться. Но я учусь этому. Не потому что это канон вежливости, а потому что я испытал и узнал настоящее освобождение от прошлого, узнал, что вкус настоящего появляется, когда у нас есть смелость открыться, не увиливая от боли, а взяв на себя ответственность. Тогда может родиться неподдельная радость.
Встреча и расставание – это две данности жизни, которые мы проживаем. Хотим мы этого или не хотим. То, как мы это проживаем, и есть наш выбор. Два полюса и две стороны одной медали – прощание и встреча, начало и завершение, где одно невозможно без другого. Ведь не научившись расставаться и завершать, мы вязнем одной ногой в прошлом и вряд ли сможем научиться открывать душу новому и встречаться по-настоящему, чтобы жить здесь и сейчас.